Актёр Борис Невзоров: Раньше День Победы с таким размахом не праздновали

0
102

Актёр Борис Невзоров: Раньше День Победы с таким размахом не праздновали

Людям хотелось оттолкнуть то время и ещё раз не погружаться в те проблемы, в тот ужас и страх войны

       

 

Д. НАДИНА: У микрофона Дарья Надина, это программа «Творцы», праздничный выпуск. И сегодня в студии у нас Борис Невзоров, актёр театра и кино, народный артист России. Борис Георгиевич, здравствуйте.

Б. НЕВЗОРОВ: Добрый день!

Д. НАДИНА: Большое спасибо, что Вы к нам приехали. Сегодня праздник, и у каждого есть планы: кто-то идёт на улицу гулять, кто-то едет на дачу жарить шашлыки. Какая у Вашей семьи традиция празднования 9 Мая?

Б.НЕВЗОРОВ: Дача, шашлык, празднование, тосты за здоровье. И, конечно, разговор о тех, кто принимал участие в этой войне. У меня много родственников были на войне: и отец, и дядьки, всё окружение обязательно вспоминается в этот замечательный день.

Д. НАДИНА: Все вернулись?

Б. НЕВЗОРОВ: Нет, конечно же не все. Но Вы знаете, на фоне того, что я человек послевоенный, 50-го года рождения, помню себя лет с четырёх-пяти, и этот шлейф войны, конечно, окружал довольно долго мою жизнь и жизнь тех, кто меня окружал.

Д. НАДИНА: Мужчины в военной форме, наверно, ходили по улице?

Б. НЕВЗОРОВ: Мужчины в военной форме, очень много было калек, людей, у которых не было то ноги, то руки, то хромали. Но, как правило, к ним очень нежно относились. Многие из них занимались какой-то коммерческой деятельностью. До сих пор помню, что один человек, он был без ног, ездил на такой коляске, когда руками передвигаешь палочки, и коляска едет. Он продавал петушки сахарные. И я так думаю, с большим успехом. Мои пацаны всё время выпрашивали деньги, бегали к нему, покупали эти петушки. А в праздничные дни, не знаю, где он их брал, продавал шарики, игрушки, которые сам надувал и детям вручал. С этими шариками дети бегали, были очень довольны.

Д. НАДИНА: Это всё в Астрахани было?

Б. НЕВЗОРОВ: Да, детство было в Астрахани. Хотя, конечно, до Астрахани война не докатилась, но остатки тех, кто туда был эвакуирован, тех, кто приходил после войны, и эта атмосфера, это окружение очень долго сопровождало нашу жизнь.

Д. НАДИНА: Борис Георгиевич, мальчишкой, наверняка, играли тоже в войну во дворе? У Вас не было никогда мечты тоже побывать на фронте? Многие ностальгируют, когда слушаешь Высоцкого, например, думают, что он наверняка был на войне. У него, насколько я знаю, тоже было желание чуть пораньше родиться, чтобы попасть в эту обойму. Вам никогда не хотелось?

Б. НЕВЗОРОВ: Нет, скорей всего, нет. Война так близко была вокруг, что хотелось от этого, наоборот, сделать шаг в сторону. Я сейчас вспоминаю, что и разговоров-то таких не велось. Те, кто пришёл с войны, я помню и отцовские, и дядькины, и соседские воспоминания, и такого детального обсуждения не было. Мне казалось, что людям хотелось оттолкнуть то время и ещё раз не погружаться в те проблемы, в тот ужас и страх, которые, наверное, всегда сопровождают такие явления, как война. Хотя пацанами мы бегали с деревянными автоматами, пистолетами, и самым плохим наказанием было для тех, кто был плохой, немец, и, как правило, мы, красные побеждали, а немцы поднимали руки. Своя дань была.

Д. НАДИНА: И пусть только попробуют выиграть, что называется.

Б. НЕВЗОРОВ: Поэтому побыть немцем в играх в войну было определённым наказанием и карой.

Д. НАДИНА: Вы уже сказали, что люди пытались оттолкнуться, не вспоминали. Первые 20 лет и не отмечали 9 Мая так широко, как мы сейчас отмечаем. Насколько велика разница между 9 Мая в конце 50-х лет, когда Вы были школьником, и сейчас?

Б. НЕВЗОРОВ: Это, наверное, закон жизни: чем дальше от чего-то откатываешься, то какие-то вещи более детально выкристаллизовываются что ли, какие-то чувства становятся мощнее и определённее. Я считаю, что это вполне закономерно, потому что раньше, действительно, такого размаха не было. А потом круг людей, кто непосредственно был там, в этой страшной каше, их становится всё меньше и меньше, и это подсознательное желание отдать им очередную дань, поклон, очередное спасибо и благодарность. Поэтому то, что происходит сегодня, по-моему, вполне закономерно, и это ещё раз говорит о том, что мы бесконечно благодарны тем людям, которые сотворили для нас Победу.

Д. НАДИНА: У Вас была возможность поиграть в войну на другом уровне, Вы снимались в фильмах о войне: «Говорит Москва», «Сталинград», в других картинах – насколько тяжело было готовится к фильмам о войне? Можно сказать, что это какой-то особенный жанр или это будет преувеличением?

Б. НЕВЗОРОВ: Можно сказать и то, и другое, и пятое, и десятое, и что особенный жанр. Во время советского кинематографа военные нам всегда помогали. Особенно, когда фильм о войне снимали, присутствие войск, командиров, солдат всегда ощущалось. Где нужны были большие массовки, там всегда была армия.

Д. НАДИНА: Настоящие солдаты, не переодетые?

Б. НЕВЗОРОВ: Настоящие. Если нужна была консультация, то были настоящие командиры, если по полигону шли настоящие танки, то в них сидели настоящие танкисты, стреляли не настоящими снарядами, но тем не менее.

Д. НАДИНА: Это уже похоже на учения какие-то.

Б. НЕВЗОРОВ: Соседство, жизнь рядом, жизнь плечо к плечу давала определённые результаты, и тут большого усилия, наверно, не нужно было, чтобы понять. Ты был в этой жизни, эта жизнь была в тебе. Больших сложностей не было. Сейчас, на мой взгляд, такого тесного соучастия армии и кинематографа, к сожалению, нет, но то что было, вспоминается, конечно, с благодарностью.

Д. НАДИНА: Фильм «Сталинград» получил довольно много наград. Фильм 1989 года, я поясню для наших совсем молодых слушателей, которые помнят не так давно вышедший «Сталинград». Это знаменитая киноэпопея Юрия Озерова.

Б. НЕВЗОРОВ: Это его последняя картина, которую он снял о войне.

Д. НАДИНА: Помните свои впечатления, как Вы готовились к роли, как погружались? Это, наверно, тяжелое эмоциональное испытание?

Б. НЕВЗОРОВ: История со «Сталинградом» была такая своеобразная, и она довольно долгая и довольно извилистая. Это последний фильм Озерова, я сейчас не могу вспомнить, трилогия или пятилогия?

Д. НАДИНА: Это трилогия: «Освобождение», «Солдаты свободы» и «Битва за Москву». И вот «Сталинград». Б. НЕВЗОРОВ: 13 числа я лечу в Волгоград представлять эту картину, потому что мне позвонили оттуда и сказали: вы снимались в картине «Ангелы смерти?» Я сказал, нет. оказывается, там её перемонтировали и сменили название. Поеду, почему – не знаю. Поеду – узнаю. На определённом этапе к съёмкам этой картины подключились американцы.

Д. НАДИНА: Там продюсеры Клэрэнс Эвент и Джонс Куинси.

Б. НЕВЗОРОВ: Начали мы снимать самостоятельно, а в «Сталинграде» как раз все ужасы натурные, снимали в Крыму, где-то под Судаком. Там был комплекс заводов, которые уже надо было взорвать. А когда присоединились американцы, то за те деньги, которые они вливали в эту картину, нашли огромную натуру под Прагой, в Чехословакии, я даже не помню название этого небольшого городка, где чехи должны были на том месте построить другой город, а старый они взрывали и вывозили. И фильму позволили взрывы и уничтожения тех зданий заснять. Город закамуфлировали под Сталинград.

Д. НАДИНА: В Волгограде этот фильм, насколько я понимаю, получает новое рождение?

Б. НЕВЗОРОВ: Да, в Волгограде тоже будет проходить акция, и этот фильм под новым названием будет представлен. У меня гастроли 12 и 13 числа в Ростове, за мной приедет машина из Волгограда. Мы поедем в Волгоград и представим картину волгоградским зрителям.

Д. НАДИНА: Фильмы о войне снимают и в Голливуде, и у нас, мне почему-то кажется, как зрителю, как человеку, далёкому от кино и от театра, что наши фильмы о войне душевнее, там нет экшена, захватывающих дух сцен, снятых с помощью компьютерной графики, но при этом в наших фильмах есть душа. Согласны ли Вы с этим и нравятся ли Вам последние фильмы о войне, которые стали появляться: «Битва за Севастополь» не так давно вышла, до этого было ещё несколько картин? Смотрите ли Вы их и как оцениваете?

Б. НЕВЗОРОВ: Смотрю редко. Я не хочу, чтобы мне сказали: ну вот, конечно, вы считаете, что раньше что-то было лучше, трава зеленее, небо голубее. Я думаю, что дело не в этом, дело в том, что люди, которые снимали фильмы о войне, они знали тот материал, который они старались воспроизвести. Поэтому та человеческая основа, которая была и в войне, эта взаимопомощь, поддержка друга, любовь неимоверная на фоне этой войны – это всё было понятно, это всё пульсировало. Сейчас, к сожалению, так как поменялось в жизни многое и главным критерием произведения искусства, пусть не обижаются на меня продюсеры, стало доставание денег и их зарабатывание. У нас рассказывают сейчас, как: сняли вот такой фильм, на него потратили столько-то миллионов.

Д. НАДИНА: Собрали столько-то миллионов.

Б. НЕВЗОРОВ: А хороший он, плохой он, кто в нём играл, хорошо ли играл, плохо л играл, так ли отразили? Разговора, который должен быть, нормальный человеческий разговор, который должен сопровождать то, что делает человек, нет. У нас единственным критерием того, что делается, стали деньги. Машину купил – какую машину купил? Такую, которая стоит вот столько. а какие в ней колёса? Никого не интересует, это само собой разумеющееся. Я считаю, что это определяет и всё остальное. Когда мы хотим душевного, иногда и философского, трагического действа, сотворить некий экшен, чтобы завлечь побольше зрителей, чтобы сказали: а вы знаете, рейтинг был вот такой, а у этого рейтинг был такой. Я уже сам долго работаю на телевидении, эти манипуляции с рейтингами тоже довольно сомнительные вещи. Кто даёт эти рейтинги? Всё это будет на совести тех, кто это творит. Жалко. Я его сейчас купил, обязательно посмотрю фильм о танке с Бредом Питтом, американский, который снимал русский оператор.

Д. НАДИНА: Я тоже забыла название.

Б. НЕВЗОРОВ: «Ярость»?

Д. НАДИНА: Да, да, «Ярость».

Б. НЕВЗОРОВ: Говорят, фильм получился потому, что они очень много посмотрели советского кино.

Д. НАДИНА: Да Вы что?

Б. НЕВЗОРОВ: Да. Я слушал оператора, русского парня, который снимал эту картину. Он давно работает в Голливуде, они принципиально смотрели много советского кино о войне, и говорит, что они старались понять, что там происходит. Для них это была школа, это определённый жанр и определённый круг, который можно было отдать зрителю. Я считаю, что это абсолютно верно. Надо и нашим, кто поднимает руку на эту тяжёлую тему, тоже поучиться этому.

Д. НАДИНА: Вы снялись в десятке социальных драм, довольно много у Вас было таких картин в биографии. Правильно я говорю? Я видела очень много социальных драм с Вашим участием.

Б. НЕВЗОРОВ: Амплуа – социальный герой. Есть герой-любовник, а я – социальный герой с неким любовным вкраплением.

Д. НАДИНА: Вы довольны этим амплуа?

Б. НЕВЗОРОВ: Не знаю, доволен или не доволен, так уж в жизни получилось. Человек никогда собой недоволен, я вообще собой недоволен, всегда я себя представлял высоким блондином с голубыми глазами.

Д. НАДИНА: Это наша общая беда.

Б. НЕВЗОРОВ: А когда смотришь на себя, думаешь: господи, ну, зачем же? Вот этого я от природы не ожидал. Поэтому что получилось – то и получилось. На судьбу обижаться нельзя. Мне, я считаю, в этом плане повезло. И когда-то был период, когда социальный герой был востребован довольно сильно, мощно. На сегодняшний день, я не хочу жаловаться, но социальные герои ушли на второй план. Полистайте фильмографию. Я всё время, когда встречаюсь с коллегами, говорю: «Вы – комики, вы – сегодня в почёте, а мы – социальные герои, в загоне».

Д. НАДИНА: Это же характеристика времени.

Б. НЕВЗОРОВ: Конечно. Все, кто смешно разговаривают, у кого смешное лицо, толстое пузо или лысая голова, играют. Полистайте американское кино – там есть смешные артисты? Очень мало.

Д. НАДИНА: И какой диагноз?

Б. НЕВЗОРОВ: Мы немного нашу жизнь засатирили, заюморили, вдобавок ещё немного откэвээнили. Это философия страуса: надо немного спрятать, немного не видеть того, что вокруг. И не дай бог начать об этом говорить. А об этом, как правило, в произведении искусств говорят социальные герои. Поэтому они сегодня не нужны, потому что есть темы, которые лучше не трогать.

Д. НАДИНА: Не так давно целая компания развернулась против «Левиафана». Я помню, что очень многие мои друзья, приятели и просто знакомые, люди из социальных сетей писали потом: «Посмотрел «Левиафан» – фильм гораздо слабее, чем «Дурак». Фильм «Дурак», который вышел год назад с Вашим участием и который прошёл мимо глаз общественности, но тоже является острым социальным кино.

Б. НЕВЗОРОВ: К сожалению, они вышли параллельно, а поддержка «Левиафана» просто мощнее.

Д. НАДИНА: При этом «Дурак» пользуется бешеной поддержкой критики, его очень хвалят, отмечают абсолютно все. Собрал в прокате мало денег, естественно. Что Вы можете сказать про эти последние, социальные картины?

Б. НЕВЗОРОВ: Я очень рад, что они появляются. Да, они немного замешаны гуще, чем надо было бы, но тем не менее, очень здорово, что они есть. И я благодарен Юрию Быкову, у которого я уже в двух картинах снялся: в «Дураке» и в «Майоре».

Д. НАДИНА: «Майор» тоже получил потрясающую оценку критики.

Б. НЕВЗОРОВ: Я пол Европы проехал с этой картиной, хотя у меня там не главная роль. Кто-то говорит, что она довольно знаковая и запоминается.

Д. НАДИНА: В Каннах была награда от прессы.

Б. НЕВЗОРОВ: Слава богу, что это появляется. Надо говорить на эти темы, надо. Задача ли это искусства? Не знаю. На сегодняшний день, наверно, и искусства тоже. Пусть «Левиафан». Это два разных художника. Я считаю, что не надо трогать бедных художников, эти люди и так все комплексные и издёрганные. Кто как может, поет, кричит, подтанцовывает, но изливает душу. А когда есть настоящее биение – это же так чувствуется, понимаете? Музыкант фальшиво играет или не фальшиво. Те, кто разбираются в музыке, может понять уровень исполнителя уже по первым трём аккордам.

Д. НАДИНА: Уровень высокий у Быкова, у Звягинцева?

Б. НЕВЗОРОВ: Да, очень высокий. Ребята очень требовательные, к себе в том числе. Я с большим удовольствием работал, но очень трудно было, потому что тот принцип, который избрал Юрий Быков, очень многоплановые и многоходовые внутрикадровые длинные планы, они очень долго репетировали, снимали по 15-20 дублей, потому что там надо было в это момент попасть в фокус, в этот момент из фокуса выйти. Но это интересно! Это не два прихлопа, три притопа, которые на сегодняшний день из себя представляют те же самые сериалы. Я через это тоже прошёл.

Д. НАДИНА: Про молодых режиссёры – как Вам с ними работается, с замороченными, которые насмотрелись европейского кино?

Б. НЕВЗОРОВ: Замечательно! Я снялся у одного мальчика, не буду называть фамилию, а то скажут – рекламирую.

Д. НАДИНА: Почему? Давайте рекламировать.

Б. НЕВЗОРОВ: Его фамилия Горбачёв, он из Питера, он заканчивает курс у Володи Меньшова на режиссуре. Я в его дипломной работе снялся. Хотя я очень критически отношусь к сегодняшним ребятам, пусть они на меня не обижаются, но я отношусь к ним точно также, как ко мне относились, когда я приходил в институте, а мне говорили: старик, ты тупой, не знаешь, ты давай, нагоняй. Это же им хочется сказать вдогонку: вы на 90% тупые, вы столького не знаете, стольким не интересуетесь, вы помешаны на этих социальных сетях, которые, поверьте, ничего не дают для внутреннего развития! Ничего! Это обманка, маскарад, сложная психологическая ловушка. В людях развивается так называемая подушечная психология. Когда мы ложимся на подушку, мы такими себя представляем гениальными, я бы этому сказал это, потом я выйду, сделаю это, а потом я встаю завтра утром, выхожу и у меня ничего не получается, потому что рядом с тобой другие люди. Это разные психологии, когда ты наедине с собой, а тут другие люди. А в социальных сетях ты не только наедине с собой, ты ещё под маской. Михаил Юрьевич Лермонтов написал «Маскарад» почти два века назад. Он в 27 лет сказал: «А у маски нет души, есть тело». Потому и придумана эту маска, чтобы спрятать свою душу. Это долгий разговор. И слава богу появляются такие ребята, которые рвутся, которые читают. В меня они вселяют абсолютный оптимизм. Слава богу, что появляются люди, которые дают им снимать! Это тоже немаловажно. Как Юрию Быкову даёт Учитель денежку на всё, хотя Юрка иногда дёргается, говорит, нужен ли я, может, я из профессии уйду. «Юра, не уходи из профессии!».

Д. НАДИНА: Юрий Быков, ему 33 года. Вам, как актёру с таким бэкграундом, который столько всего видел, в таких картинах снялся, подчиняться молодому режиссёру на площадке – не тяжело ли внутренне? Как это работает?

Б. НЕВЗОРОВ: Нет! С удовольствием! Разгадывать внутреннюю дорожку другого человека очень интересно. Такой закон кино: всё знает только режиссёр. Вся информация только в нём. Все вздохи, выдохи, все темпы и ритмы знает только он и это сидит у него в голове. Проникнуть в его социальную сеть и разгадать – это очень здорово. И когда мы переходим на одну волну и начинаем понимать друг друга, это искры, это молнии, это восторг, это открытие! Как Эйнштейн открывает очередную формулу, и ты открываешь эту формулу. Это здорово! И что самое главное, если это есть, это всё видно, это всё чувствуется, потому что обмануть тут зрителя нельзя.

Д. НАДИНА: Вы снимали фильм «У попа была собака», выступили как режиссёр.

Б. НЕВЗОРОВ: Был такой грех, это замечательная картина. Мы даже на нескольких фестивалях брали какие-то штучки-дрючки, у меня Игорёк Бочкин, Олег Шкловский брали за главные роли призы.

Д. НАДИНА: А почему Вы не пошли дальше? Почему не сняли ещё? Эта картина в 1993 году была.

Б. НЕВЗОРОВ: Тогда снимали все, кто не попадя.

Д. НАДИНА: Как Вы по себе прошлись. Снимали все, кто ни попадя.

Б. НЕВЗОРОВ: У меня было несколько попыток замесов. А потом статус режиссёра так поменялся в жизни, в кинематографе.

Д. НАДИНА: А как?

Б. НЕВЗОРОВ: Если раньше режиссёр всё решал, то сейчас режиссёр практически ничего не решает. Только избранные, тот же Юра Быков, Звягинцев – слава богу с ними рядом те, у кого кошелёк в кармане, они им позволяют делать то, что они хотят. А в основном у кого кошелёк в кармане, те делает всё по-своему. Я даже не говорю о какой-то картине, Путин смотрел, там были большие конфликты между продюсерами и режиссёром, потому что последняя рука по монтажу за продюсером. А с продюсерами у нас, извините, честно, беда. Многих из них я знаю, но этот кошелёк оказался иногда не в тех карманах.

Д. НАДИНА: Пристёгнут не к тому карману.

Б. НЕВЗОРОВ: И не к той голове. Я иногда говорю: ребят, вам хотя бы 10 классов окончить, хотя бы на тройки.

Д. НАДИНА: Как приговор звучит.

Б. НЕВЗОРОВ: А что? Говорят, сейчас новая волна, их чему-то учат. Научили бы их, в первую очередь, беречь деньги и не перекладывать из кармана в карман.

Д. НАДИНА: У Вас в фильмографии более ста картин. Я понимаю, что это вопрос избитый, но, тем не менее, какой фильм Вам дороже других?

Б. НЕВЗОРОВ: Конечно, «Россия молодая». Я тут недавно вынужденно какие-то куски посмотрел, надо было выбрать куски для фестиваля, он мне близок. Он дал мне толчок, вывел меня на другой уровень, дал понимание того, что я должен делать в кино.

Д. НАДИНА: Исторический фильм. К историческим фильмам Вы питаете особую слабость?

Б. НЕВЗОРОВ: Да. И к фильмам историческим, и вообще я считаю, чем осмысление процесса по времени отодвинуто от сегодняшнего дня, тем он, как ни странно, приближен по своим пониманиям к сегодняшнему дню. Большое видится на расстоянии.

Д. НАДИНА: Как Толстой «Войну и мир» писал спустя десятки лет.

Б. НЕВЗОРОВ: Да. Только отодвинув на определённое расстояние, ты начинаешь понимать, что это про тебя, оказывается. И эти современные тенденции, особенно когда в той же драматургии, если ты надеваешь на кого-то арестантский костюм и в том же Шекспире говоришь: «Ах, это про нас!» Ещё решётку поставим, всех засадим, скажем, что этого убили. Глупости всё это, это всё от недопонимания и необразованности.

Д. НАДИНА: Тем не менее, я помню, читала интервью, кажется, Михаила Ефремова, он говорит, что они играют один и тот же спектакль десять лет, условно. Десять лет назад смеялись в одних местах, сегодня смеются в других. Действительность другая. Когда можно будет снять картину о наших днях? Когда она будет максимально объективна?

Б. НЕВЗОРОВ: Вы знаете, это такой сложный процесс, это такая цепочка. Нужна литературная основа. Во-первых, нужна идея, потом литературная основа, потом разработка сценария, потом это передаётся в другие руки. Давайте смотреть: что у нас с ребятами, которые пишут, что у нас с ребятами, которые снимают? Тут большой вопросительный знак. Поэтому Фёдор Михайлович написал «Преступление и наказание» о сегодняшнем дне. Но об этом написал не просто, как мальчик пришёл и стукнул топором тётеньку по голове, а за этим стояло осмысление человеческой сущности. Есть ли это в сегодняшнем дне? Я думаю, есть. Возникли ли люди, которые это на сегодняшний день у нас это могут осмыслить? Не знаю, я бы хотел встретиться и застать это время, чтобы это случилось на моих глазах.

Д. НАДИНА: Последний вопрос короткий: Вы сейчас себя с кем бы сравнили, с каким персонажем? Как Вы себя чувствуете?

Б. НЕВЗОРОВ: Не знаю. Короткий вопрос.

Д. НАДИНА: Дон Кихот, Король Лир?

Б. НЕВЗОРОВ: Скорее всего, Король Лир. Вы подсказали. Во-первых, я мечтаю его сыграть, а во-вторых, когда на сегодняшний день всё роздано, хочется это всё собрать воедино и понять, почему в определённый момент в людях просыпается не самое лучшее, а самое худшее.

Д. НАДИНА: Это Борис Невзоров, актёр театра и кино, народный артист России. Я обязана передать Вам приветы от наших слушателей, я игнорировала их весь эфир, здесь поздравления с 9 Мая и просьба как можно чаще появляться на экранах. Очень много тёплых сообщений, я Вам их все передаю. Большое спасибо, что Вы к нам пришли!

Б. НЕВЗОРОВ: Спасибо! С праздником!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *